Constantine Smirnov, personal site

Космогоническое одиночество

Однажды я решил кому-то объяснить свою космогонию, и по мере того как я воспроизводил картину мира я понимал насколько фрагментирована она в моем сознании. Теперь я понимаю природу этой фрагментарности.
Прошло время, одни фрагменты заменились другими, но цельности нет. Возможно, её не будет никогда. Возможно, она и не нужна вовсе. Мое сознание сформировало остов (скелет, каркас), жизнь дала возможность потрогать его руками, подёргать, попробовать на прочность... и я успокоился, стал спокойно прибивать на этот остов лист за листом оболочку - важные для меня понятия (там, где особенно дуло). Отсюда и фрагментарность. Где не дует - там пусто. Среди этих понятий были и есть: искусство как принцип, живопись, музыка, эмоции, мысли, слова, текст и многое другое. Всё это сильнее или слабее, но цепляет меня, касается меня и, что самое важное, значит для меня. Повторять попытки кому-то объяснить свое видение мира я врядли буду предпринимать, поскольку глубоко убежден, что это мне не удастся по причине того, что воспринять мой мир сможет только тот, кто будет настолько глубоко проникнут моим языком, что будет практически мной. В этой позиции нет чувства превосходства, скорее есть бесконечная печаль от нашей обреченности. Себя лично и каждого в отдельности. Мы обречены жить в своих собственных мирах, лишь изредка пересекаясь взглядами и касаниями через пробелы в наших личных космогониях. Только через них и никак иначе. Мы можем быть физически и духовно близки, не одиноки, родны,... но космогонически мы будем одиноки всегда (как минимум - пока живем, дальше не знаю). Хорошо это или плохо? Кому -как...